Сегодня наше общество столкнулось с беспрецедентной этической дилеммой, которую прежние поколения не сумели бы придумать даже специально. Гуманистические ценности защиты диких животных вступили в глубокое противоречие с банальными прагматическими соображениями и требованиями к обеспечению безопасности человека от посягательств этих же самых обитателей леса. Наш колумнист Зверобой попытался разобраться в ситуации.
Этическая проблема современности
С одной стороны, защита животных и способность к состраданию братьям нашим меньшим стали одними из признаков цивилизованного общества, маркером его моральной зрелости. С другой же стороны, безграничное расширение этой защиты, доведенной до предельных значений – а порой и откровенного абсурда – порождает новые опасные ситуации. Причем как для самих животных, так и для человека.
Эта проблема особенно остро проявляется в двух взаимосвязанных сферах: необходимости регуляции численности опасных хищников в дикой природе и несовершенством современного природоохранного законодательства. И в обоих случаях результатом этого конфликта становится не торжество гуманизма, а увеличение числа трагических событий и рост жертв – по обе стороны баррикад.
Философские основания современного зоозащитного движения пропагандируют утверждение о том, что живые существа обладают способностью испытывать эмоции, чувствовать боль, и поэтому заслуживают особого внимания и защиты от потребительского отношения человека к животному миру. Эта позиция, известная как «антиспецишизм», отвергает превосходство человека над другими видами и требует равного учета интересов всех существ, способных испытывать страдания.
Звучит гуманно и прогрессивно. Но на деле же такая логика, доведенная до крайности, предполагает, что человечество могло бы взять на себя роль «морального арбитра» экосистем. И, соответственно, обязано перестраивать их в соответствии с мнением зоозащитников о принципах видового равноправия животного мира, наравне с человеком. Но тут есть одна трудность.
Тварь я дрожащая или право имею?
Трудность эта не этического и даже не правового характера – а вполне себе биологического. И описанная выше позиция, следуя принципам гуманизма, неизбежно наталкивается на серьезное фактическое противоречие с реальными механизмами существования и взаимодействия диких животных в природе. В том числе, и с жизнедеятельностью современного человека.
Если посмотреть на жизнь в дикой природе упрощенно, то можно выделить три основных процесса, которые заложены в поведенческую модель любого мало-мальски развитого животного из дикой среды обитания:
-
сохранение собственной жизни;
-
поиск пищи;
-
размножение и выращивание потомства.
Даже у суперхищников случаются угрозы для жизни со стороны своих видовых собратьев – во время гона, при защите своей территории или в иных обстоятельствах.
А если посмотреть еще более упрощенно, то можно привести весь биологический цикл всего животного мира к простой линейной схеме: «бодрствование – поиск пищи – не стать жертвой – сон, повторять бесконечное количество раз». Брачный период вынесем за скобки, поскольку размножиться удается уже далеко не всем.
Отдельно замечу – принципов гуманизма у зверей не существует! Волки всей стаей рвут на части теленка, отбившегося от стада. Комодский варан долго преследует жертву, медленно умирающую от яда. Удав душит кролика. А мирно жевавший траву лось столь же мирно прожует и гнездо с птенцами, так неудачно пристроившееся под понравившемся ему кустиком.
Исключением тут может являться только собственное потомство – да и то не всегда. Известны случаи, когда медведице приходится защищать медвежат от их отца, а самки кабана могут съесть собственных детей. В дикой природе плотоядные живые существа поедают других живых существ. Живьем, без сожалений и состраданий. Такой вот он, настоящий «circle of life» (англ. «жизненный цикл»), без прикрас и человеческого гуманизма.
Царь природы и самое слабое звено
Человеку свойственно считать себя вершиной творения природы. Оно и понятно – планету заселил и освоил человеческий вид, спорить с этим не имеет смысла. Но если мы оставим современного человека в лесу или чистом поле, одного, без благ цивилизации, без средств самообороны – то вместо грозного царя природы взору окрестных зверей и птиц предстанет самое обычное существо, слабое и беззащитное по меркам животного мира.
Хищная особь другого вида, даже меньше размером и весом, чем взрослый человек, способна разобрать его на аппетитные кусочки в два счета. Будь то волк-одиночка, некрупный медведь или агрессивно настроенная росомаха. Таким образом, становится очевидным крайне неприятный для осознания факт – без средств защиты в дикой местности современный человек – это просто корм. Сначала для хищников, а потом для всех остальных, кто нуждается в белковой пище.
Таким образом, можно сделать вывод, что человек должен находиться на территории опасных хищников либо хорошо вооруженным, либо не приходить туда вовсе. Собственно, так оно и было на протяжении многих веков, пока однажды кто-то из наших предков не изобрел огнестрельное оружие и не уровнял шансы своего племени в борьбе за жизнь с опасными представителями плотоядных видов. Но с появлением первых охотников, способных добыть дикого зверя на расстоянии, с минимальной угрозой для собственной жизни и здоровья, появляются и те, кто эту деятельность начинает регулировать и ограничивать.
В средние века этим занимались владельцы угодий из числа знати, а затем – государство, которое объявило всю территорию добычи ресурсов природного мира – и сами ресурсы, кстати – своей собственностью. И если с охотниками все более-менее понятно – у них есть ружья навыки стрельбы и знание повадок – то что же делать обычным людям, у которых нет возможности обороняться с оружием в руках от нападения опасных хищников?
Ответ однозначный – регулирование видовой численности. На мой взгляд, не может абстрактный принцип защиты животных от страданий являться всегда стопроцентным приоритетом хотя бы потому, что жизнь диких животных полностью подчинена законам природы. И те, кто видели зверей и птиц не только в зоопарке и на экране смартфона, знают, что главными врагами живых существ являются голод, холод и болезни. В условиях дикого леса или степи страдания являются неотъемлемой частью естественных процессов. Таков уж наш мир, придуманный не нами.
Это была теоретическая база, без понимания которой трудно придумать что-то толковое для действительного решения проблемы, а не бесконечного раскручивания машины самопиара. В следующий раз поговорим уже о конкретных ситуациях и шагах, предпринимая которые поставленную проблему можно решить.
